Тайны фронтовых посланий: Коллекция Дмитрия Панкратова и судьбы ополченцев

Уже три десятилетия Дмитрий Панкратов, внук Василия Мочалова, ополченца 13-й дивизии народного ополчения Ростокинского района Москвы, посвящает себя сбору почтовых документов времен Великой Отечественной войны. Его уникальное собрание насчитывает порядка 5 тысяч единиц — это конверты, разнообразные справки, открытки, личные письма и почтовые марки. Эти артефакты рассказывают безмолвные истории о самом тяжелом периоде в истории нашей страны.

В начале 2000-х годов Дмитрий Панкратов, опытный филателист, чье внимание давно привлекала военная почта периода Великой Отечественной, задался вопросом о скудных семейных знаниях о предках. Его дедушка, Василий Михайлович Мочалов, вступил в ряды 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения летом 1941 года. Будучи политруком разведроты, он регулярно отправлял письма с фронта; позже его супруга передала эти послания и прочие бумаги в Музей обороны Москвы.

Однако его история внезапно прервалась: в октябре дедушка исчез без вести в боях под Вязьмой.

Дмитрий Панкратов направил запросы в музей, но не ограничился этим. Он активно искал информацию в архивах, тщательно собирая каждое сведение, расшифровывая строки, написанные чернилами и карандашом. Таким образом его коллекция постоянно пополнялась, объединяя документы независимо от того, касались ли они непосредственно его семьи.

«Я собирал все без исключения, полагая, что подобный интерес к истории может возникнуть и у других», — поясняет внук ополченца. — «Моей целью было собрать эти документы в одном месте, чтобы по запросу можно было предоставить их копии».

На сегодняшний день собрание насчитывает около 5 тысяч экспонатов, львиная доля которых (90%) — это письма и открытки. Опираясь на тщательно собранные данные и изучая записи о своем дедушке, Дмитрий Панкратов издал брошюру, которую вручил всем своим родственникам.

«Хотя на государственном уровне существуют обширные программы по сохранению памяти предков, не каждый человек может осуществить такую работу в масштабах собственной семьи», — отмечает внук ополченца.

«Не узнали бы меня, старого деда»

В отличие от большинства, чье утро начинается с погружения в потоки новостей и видеороликов в телефоне, Дмитрий Панкратов начинает свой день с изучения предложений на интернет-аукционах. Он отмечает заметный рост интереса к тематике Великой Отечественной войны за последние пять лет. Однако лишь немногие готовы углубляться в детали — кто автор послания, откуда он и какова его дальнейшая судьба. Для Дмитрия это не просто покупка, а целое многолетнее расследование.

Однажды Дмитрию Александровичу попалась открытка, датированная 30 сентября 1941 года. Ее отправил Иван Виноградов, ветврач 7-й дивизии Бауманского района, своей маме в Химки. Всего через несколько дней после отправки этого послания развернутся страшные события: тысячи советских бойцов окажутся в Вяземском котле, и лишь немногим удастся прорвать окружение и выжить.

«Около пятнадцати лет я посвятил выяснению его судьбы. Согласно официальным документам, в октябре Иван Виноградов числился пропавшим без вести», — делится коллекционер. — «Однако позже я обнаружил новые письма, датированные уже 1943 годом. Он писал их после освобождения территорий, где ему удалось скрываться. Только представьте потрясение матери, которая уже два года считала его погибшим!»

«Дорогая Мама! Я отправил Вам короткую записку, когда нас освободили от немецких оккупантов. Если бы мы встретились, Вы, вероятно, не узнали бы меня — совсем постаревшего. Я не брился два года и стригся лишь однажды. У меня выросла большая седая борода. Все называли меня дедушкой, и за два года никто не обратился ко мне по имени и отчеству — только „дед“, к тому же я был весь в лохмотьях», — так писал Иван матери 15 сентября 1943 года.

Иван проживал в селе Озерище, и никто его не выдал — возможно, его ветеринарные навыки пригодились многим местным жителям. Хотя он не сотрудничал с оккупантами, пребывание на захваченной территории привело к его определению в штрафной батальон. В марте 1944 года, получив серьезное ранение в бою, Иван скончался от них 15 марта.

Непоколебимая решимость

Передо мной виньетка: шестнадцать портретов ополченцев, выполненных в стиле почтовых марок. Это один из семи выпусков, которые Дмитрий Панкратов создает и издает за собственные средства, порой при поддержке друзей, с целью сохранения памяти. Он тщательно изучает архивные документы, собирает факты и выбирает тех, кто, по его мнению, наиболее достоин быть увековеченным. Однако сразу же поправляет себя: «Они все достойны…»

Дмитрий Александрович регулярно демонстрирует эти виньетки в школах, знакомя учеников с историями ополченцев. Он уверен: цифры и даты легко забываются, тогда как живые человеческие истории надолго запечатлеваются в памяти.

«Дети живо интересуются: „А кто это? А это кто?“», — рассказывает Панкратов. — «Те, кто увлекается филателией, сразу же просят добавить виньетки в свои коллекции. Учителя потом передают, что ребята дома пересказывают родителям услышанное. Для нашего поколения эта история все еще жива в сердцах, но для них она уже не так близка. Наша главная задача — вызвать интерес у молодежи».

На виньетке читаю имя: «Авдеев Юрий Константинович…»

«О, это был поистине выдающийся человек!» — с улыбкой говорит Дмитрий Александрович, словно вспоминая давнего друга. — «Основатель и первый директор Музея Чехова в Мелихово, талантливый художник. Он добровольцем вступил в 3-ю Московскую коммунистическую дивизию. Получил тяжелое ранение, едва не ослеп и был демобилизован по состоянию здоровья. Однако после него осталось множество портретов бойцов и сослуживцев, которых он рисовал. Именно благодаря этим работам мы можем увидеть лица многих солдат дивизии».

Николай Яковлевич Киселев, служивший в 7-й дивизии народного ополчения Бауманского района, был удостоен звания Праведника народов мира в Израиле за спасение еврейских семей из гетто в Беларуси. Андрей Дмитриевич Чегодаев, ополченец 18-й дивизии Ленинградского района, происходил из княжеского рода и впоследствии стал хранителем сокровищ Дрезденской галереи до их возвращения на родину… Кажется, Дмитрий Панкратов способен бесконечно рассказывать о героях своей коллекции. Разбирая каждое послание, он словно пропускает через себя жизненный путь его автора.

«Иногда меня спрашивают: „В чем же заключается подвиг ополченцев? Ведь они не одержали решающей победы, не разгромили врага, и столько людей погибло впустую…“»

«Нет, их жертва не была напрасной! Они, при поддержке других частей, смогли выиграть драгоценное время — ту неделю, те десять дней, которых не хватило немцам для мгновенного захвата Москвы. За этот период удалось перебросить несколько дивизий с Дальнего Востока для защиты столицы», — утверждает Дмитрий Александрович. — «Я прочел множество писем, и в каждом из них прослеживается одно: непоколебимая решимость. Они были готовы отдать жизни, лишь бы не пропустить врага, защитить свои семьи, Москву, Родину. Именно эта решимость является ключевой, и она, к сожалению, не всегда присутствовала у кадровых частей».

Эвакуация из столицы: на троллейбусе

Изучение этих посланий открывает массу любопытных подробностей. Например, одно из них, написанное неким автором «дорогой Галочке» в ноябре 1941 года по пути из Москвы в эвакуацию в Алма-Ату, гласит: «Двигаемся очень медленно, а точнее, постоянно стоим. Ужасно мерзнем, так как едем в вагонах троллейбусов…» В середине октября фронтовая обстановка резко ухудшилась, над столицей нависла реальная угроза захвата, что и спровоцировало массовую эвакуацию.

«Поездов катастрофически не хватало, многие эвакуировались пешком — например, шоссе Энтузиастов было полностью заполнено людьми», — рассказывает Дмитрий Александрович. — «И вот человек пишет со станции Куровская о том, что свободных вагонов не было, и они едут в троллейбусах, перевозимых на открытых платформах. Вывозили абсолютно все, что можно было спасти от врага».

Другое послание осени 1941 года сообщает о приостановке движения поездов метро. Москвич торопится предупредить знакомого о невозможности приехать на встречу. В то время, конечно, не было мессенджеров, и это подчеркивает ответственность человека.

«Адресата на месте не оказалось — он либо эвакуировался, либо куда-то уехал. Но поражает, насколько эффективно работала почта даже в самый критический период. Они провели целое расследование! Делали запросы в адресный стол, в домоуправление… К каждому письму прилагался квиток о запросе. Это показывает, насколько добросовестно люди подходили к своим обязанностям. В итоге им ответили, что адресат выбыл».

Прекрасным примером ответственности служит письмо Дмитрия Прокофьевича Андрианова, начальника финансовой службы артполка 18-й дивизии народного ополчения. Его уже заочно похоронили, поскольку многие видели, как бомба поразила его грузовик. Однако он выжил и, что удивительно, сохранил полковую кассу, сдав все средства до последней копейки.

«В полку все были очень рады моему возвращению, так как я доставил все в целости и сохранности, да и сам остался цел», — сообщал Дмитрий Прокофьевич своим близким.

Пламенное желание бить врага

Ни одна выдающаяся коллекция не обходится без своих «жемчужин», способных вывести ее на высокий профессиональный уровень. У Дмитрия Александровича таких несколько. Среди них — открытка Александра Космодемьянского, адресованная его дяде.

«Я по-прежнему горю желанием с неугасающей злобой бить врага», — такие слова оставил 19-летний Саша. На лицевой стороне открытки изображена трагическая сцена пленения Зои немцами.

Другой ценный экспонат — почтовая открытка от ополченца Давида Сандомирского из Фрунзенского района. В ее выцветших строках он умоляет директора завода «Каучук» помочь отыскать свою жену, сотрудницу этого же предприятия.

«Со 2 по 26 октября я находился во вражеском окружении. Благополучно выбравшись, узнал, что жена покинула Москву. Теперь я не могу связаться с ней и ничего о ней не знаю…» — пишет Давид.

Невольно начинаешь сопереживать, задаваясь вопросом: «А. И. Житловская, что же с вами стало?»

Ещё один уникальный раритет — открытка, отправленная из Брестской крепости 20 июня 1941 года, всего за два дня до начала войны. Ничего не подозревая о грядущих событиях, будущий защитник кратко пишет родным в Белгород: о своих делах, самочувствии и передаёт поцелуи.

«Он опустил открытку в почтовый ящик, но из-за выходных дней она не успела быть отправленной. А на рассвете 22 июня началась война», — рассказывает Дмитрий Панкратов. — «Карточка так и не дошла до адресата, до нас. Вместо этого она попала в руки немцев. Один из солдат 45-й пехотной дивизии вермахта забрал ее себе».

Таким образом, это неотправленное послание пролежало в домашнем архиве немецкого солдата целых семьдесят лет. После его кончины наследники выставили документы на аукцион; среди них было множество фотографий разрушенной крепости, за которые разгорелась настоящая борьба. Именно тогда Панкратов приобрел эту карточку и вот уже более десяти лет пытается установить личность ее автора.

Многие послания содержат лишь имя отправителя, а порой и вовсе анонимны. Из тыла писали о тяготах военного времени, а с фронта — о том, что все хорошо, враг повержен, и горячо просили родных чаще рассказывать о себе, ведь эти вести придавали бойцам силы.

Но даже за сдержанными словами и формальным обращением «Вы» к матери скрывались глубочайшая любовь и безмерное уважение.

«В Музее обороны Москвы хранится уникальное письмо: ополченец 4-й дивизии народного ополчения Куйбышевского района Анатолий Яновский поздравляет своего сына с днем рождения. Это послание стало его последним с фронта — 20 октября 1941 года он погиб. В качестве подарка отец отправил сыну кусочек сахара — ведь другого ничего не было…» — голос Дмитрия Александровича прерывается от волнения. — «В письме было своего рода завещание на всю жизнь: слушаться родителей. Мой собственный дед в одном из последних писем также наказывал старшему сыну Геннадию: слушайся мать, будь старшим в семье».

Не забывать имена

Неподалеку от поселка Холм-Жирковский, между Смоленском и Вязьмой, где когда-то бушевали кровопролитные бои, создан Парк Победы. Здесь потомки ополченцев и солдат других частей, а также местные жители, высаживают деревья в память о своих павших близких.

Примерно в 20 километрах, в Пигулино, возвышается храм Ахтырской иконы Божией Матери. В его приделе установлены мемориальные доски с именами ополченцев 13-й дивизии, не вернувшихся с войны. Список насчитывает почти две тысячи имен, но он, увы, далеко не полный.

«Наша дивизия насчитывала более 11 тысяч человек, но из Вяземского „котла“ удалось выбраться немногим более полутора тысяч», — делится Дмитрий Александрович. Совместно с архивной группой сообщества родственников ополченцев 13-й дивизии он усердно работает над восстановлением полного списка. — «На данный момент в нашей базе уже более 8 тысяч имен воинов».

Если же Дмитрию попадается конверт с именем, отсутствующим в существующих базах, но имеющим номер полевой почты 13-й дивизии, он немедленно звонит в сообщество родственников ополченцев, чтобы с ликованием сообщить: «Нашел!» Так в историю возвращается еще одно имя, которое теперь не будет забыто.

…В Парке Победы у Холм-Жирковского тихо шелестит на ветру молодой дубок, посаженный в память о Василии Михайловиче Мочалове. Внук откровенно признается: для родных это огромная боль — отсутствие могилы, места, куда можно прийти и отдать дань уважения погибшему герою. Но теперь есть парк, храм… и живая надежда.

«С наступлением весны поисковики возобновляют свою благородную работу. Раз в год-два удается обнаружить останки одного-двух бойцов именно из нашей, 13-й дивизии», — говорит Дмитрий Александрович. — «И я все еще не теряю надежды, что однажды найдут и останки моего деда».

Историческая справка

2 июля 1941 года Военный совет Московского военного округа издал постановление о добровольной мобилизации жителей столицы и области в народное ополчение. Уже к 8 июля в Москве было создано 12 дивизий, куда вошли добровольцы самых разных профессий: рабочие, инженеры, бухгалтеры, преподаватели, писатели, музыканты. В октябре того же года были сформированы еще четыре дивизии. В общей сложности более 160 тысяч добровольцев отправились на фронт. Осенью 1941 года ополченцы, действуя совместно с кадровыми частями, сумели сдержать наступление противника и выиграть критически важное время, однако подавляющее большинство из них сложило головы в жестоких боях под Вязьмой.